Борис Титов: Россия не сможет полноценно вписаться в глобальный рынок цифровых услуг, если не изменит кредитную и налоговую политику в интересах высокорисковых инвестиций

Институт экономики роста имени П.А. Столыпина (ИЭР) выпустил исследование под названием «Рынки услуг будущего до 2035 года: глобальные тенденции и перспективы России».

В последние десятилетия доля торговли услугами в глобальной экономике неуклонно растет, отмечается в исследовании: с 6% мирового ВВП в 1975 году до более чем 15% в 2024-м. Более 75% прямых инвестиций в развитых экономиках приходится на долю сектора услуг. Особенно быстро растут услуги, связанные с цифровыми технологиями.

На горизонте до 2035 года эксперты ИЭР разделили рынки услуг на четыре укрупненные группы.

Первая — инфраструктурные цифровые услуги (облачные сервисы, центры обработки данных, сервисы кибербезопасности). Именно они обеспечивают вычислительную, сетевую и программную основу цифровой экономики.

Вторая — услуги по обслуживанию роботизированных и автоматизированных систем, включая беспилотные платформы. На стыке первой и второй группы можно расположить сервисы, связанные с цифровыми двойниками (виртуальными копиями физических объектов, в том числе промышленных).

Третья — человеко-ориентированные услуги (медицинская аналитика, сервисы для экономики серебряного возраста, цифровой туризм).

Четвертая группа — платформенные и интеграционные услуги (платформы-агрегаторы, видеосервисы, сервисы удаленного взаимодействия и так далее).

«Участие России в глобальных рынках услуг будущего пока что остается ограниченным и фрагментированным, - отметил исполнительный директор ИЭР Антон Свириденко. - По большинству рассмотренных сегментов доля российских компаний в мировом объеме рынка оценивается на уровне статистической погрешности, либо не превышает 1–2 %. В числе прочего это следствие структурных особенностей развития национальной экономики на протяжении последних десятилетий».

Вместе с тем внутренняя структура рынка услуг в России отличается высокой неоднородностью, констатируется в исследовании. В ряде направлений сформированы зрелые решения, накоплены компетенции и обеспечен устойчивый внутренний спрос.

Наиболее перспективным для России в мировом масштабе представляется развитие сервисов для беспилотных систем — мониторинг протяженных объектов, геологоразведка, контроль в труднодоступных районах и обеспечение безопасности.

Также сформированы относительно сильные позиции на внутреннем рынке в платформенных сервисах и услугах e-commerce.

Наконец, рынок услуг кибербезопасности имеет для России особое стратегическое значение как с точки зрения экономического потенциала, так и в контексте национальной безопасности и технологического суверенитета. Согласно совместному исследованию Фонда развития результативной кибербезопасности «Сайберус» и Института экономики роста им. П.А. Столыпина («Кибербезопасность России: сила технологического развития», 2026), за последние 15 лет (2010–2025 гг.) отечественная индустрия выросла в 23 раза - с 16,5 млрд руб. до 374 млрд руб. по итогам 2025 года. Совокупный вклад отрасли в российскую экономику в 2025 году превышает 3,6 трлн руб. (порядка 2% ВВП), обеспечивая мультипликативный эффект до 12 раз.

«Однако реализация потенциала участия России в рынках услуг будущего сталкивается с рядом системных ограничений, - подчеркнул председатель Координационного совета ИЭР, специальный представитель Президента России по связям с международными организациями для достижения целей устойчивого развития Борис Титов. - Фактически, нам надо преодолеть так называемый шумпетерианский вызов.

Неоклассическая парадигма рассматривает экономику как систему, стремящуюся к равновесию через удовлетворение спроса и минимизацию цен. В противовес ей австрийско-американский экономист Йозеф Шумпетер видел развитие не как плавную адаптацию, а как скачки, вызванные «созидательным разрушением». Согласно этой теории, истинными двигателями прогресса выступают не ценовые войны, а конкуренция «нововведений» — когда технологический сдвиг (например, появление ИИ или облачных платформ) не просто улучшает, а тотально обесценивает предшествующие компетенции и активы.

Сейчас именно такой момент, потому что инвестиции технологических гигантов в ИИ-инфраструктуру (250 млрд только в 2025 г.) запустили механизм гиперконкуренции. Шумпетер прямо указывал: чтобы участвовать в новой волне, нужны не бережливость и минимизация цен, а крупные долгосрочные инвестиции в прорывные направления (даже ценой текущих дисбалансов), предпринимательский дух (готовность рисковать в условиях неопределённости) и способность институтов «убивать» неэффективных игроков, не позволяя им блокировать изменения. Но сегодняшняя российская макроэкономическая политика, ориентированная на фискальную консолидацию и жесткое регулирование, с трудом адаптируется к этой логике.

«Для полноценного использования «окон возможностей» до 2035 года необходимо стимулировать венчурное финансирование и долгосрочные инвестиции в высокорисковые инновационные проекты, - заключил Титов. - А для этого адаптировать налоговую и кредитную политику под циклы инновационного развития, предоставляя преференции на этапе инвестиций и роста».